Подвергнув гонению подлинных и мнимых сторонников Лжедмитрия II в Москве, войска боярского правительства при поддержке королевских рот предприняли наступление на Калужский лагерь. Они изгнали казаков из Серпухова и Тулы и создали угрозу для Калуги. Самозванец потерял надежду удержаться в Калуге и стал готовиться к отступлению в Воронеж, поближе к казачьим окраинам. Он велел укрепить тамошний острог и снабдить его большими запасами продовольствия.
По замыслу «вора» Воронеж должен был стать новой царской столицей. Укрепившись в Воронеже, Лжедмитрий рассчитывал подтолкнуть к вторжению на Русь татар и турок и таким путем поправить свои дела.
Одновременно «царек» послал гонцов в Астрахань на тот случай, если Воронеж окажется для него ненадежным убежищем.
Прошло четыре года с тех пор, как астраханские посадские люди вместе с казачьей вольницей признали власть «Дмитрия» и отложились от Москвы. Астрахань прислала самые крупные подкрепления в армию Болотникова. В дальнейшем казацкие отряды из Астрахани постоянно пополняли войска Лжедмитрия II. По указке своих бояр и гетмана «тушинский вор» казнил нескольких самозваных царевичей из Астрахани. Но с тех пор утекло много воды, и лагерь самозванца вновь выглядел как подлинный казацкий табор. Лжедмитрий рассчитывал найти общий язык с руководителями астраханских мятежников. Он сообщил им, что намерен вскоре выехать в Астрахань со всей своей семьей.
С тех пор как Лжедмитрия II покинули ближайшие сподвижники и ему пришлось думать о спасении собственной жизни, его образ правления приобрел черты сходства с режимом его мнимого отца. Людей хватали по малейшему подозрению, предавали жестоким пыткам и убивали.
Ежедневно по приказу «царька» казаки чинили жестокую расправу над пленными поляками. Репрессии распространились на территории, подвластные самозванцу. В роли Малюты при шкловском учителе подвизался Заруцкий. По свидетельству Жолкевского, «он усердно исполнял, если надо было кого-нибудь обезглавить, убить, утопить».
В былое время Лжедмитрий охотно жаловал земли немецким наемникам. Теперь он утратил к ним доверие. Будучи в Калуге, «царек» велел отобрать у немцев их поместья, а их самих утопить. «Царица» Марина пыталась спасти немцев, но самозванец приказал передать ей: «Поганые немцы сегодня же умрут, не будь я Дмитрий, а если она будет слишком досаждать мне из-за них, я прикажу и ее тоже бросить в воду вместе с немцами». Марине пришлось проглотить обиду. В конце концов вмешательство Мнишек дало результат. Пятьдесят два немца, приговоренные к смерти, были помилованы. К
онрад Буссов, служивший самозванцу, описал злоключения немцев в Калуге как очевидец. Он имел повод жаловаться на «тиранию Дмитрия».
Боярское окружение, уцелевшее подле «царька», становилось все более ненадежным. Самозванца покинули его «бояре» князья Михаил Туренин, Федор Долгорукий, Андрей Сицкий, а также Андрей Нагой и несколько «воровских» окольничих. Некоторые из придворных были казнены по подозрению в измене. Среди других лишился головы романовская родня — боярин Иван Годунов.
Калужскую думу возглавляли Дмитрий Трубецкой и Григорий Шаховской. Гетманом «царька» числился пан Валевский. Но подлинным вершителем дел в Калуге был атаман Заруцкий. В отличие от своего государя он не предавался унынию, а развернул энергичную войну с бывшими союзниками. Ян Сапега расположил свои войска на зимние квартиры поблизости от Калуги. Король и семибоярщина отводили Сапеге роль ударной силы в борьбе с казацким лагерем.
Заруцкий упредил врага. В конце ноября его войска напали на сапежинцев, а в начале декабря 1610 г. нанесли им поражение.
Вступив в борьбу с королевскими отрядами, Заруцкий вел ее решительно и беспощадно. Он ежедневно рассылал разъезды по всем направлениям от Калуги. Интервенты давно чувствовали себя хозяевами Подмосковья. Им пришлось поплатиться за свою самоуверенность и беспечность. Казаки захватывали королевских дворян и солдат на их зимних квартирах, везли их в Калугу и там убивали. Та же участь постигла купцов, приехавших из Литвы и схваченных на большой дороге.
Король Сигизмунд III всегда избегал связывать себя с самозванцем какими бы то ни было соглашениями. После бегства обманщика из Тушина в Калугу один из его любимцев, пан Яниковский, дал знать королю, что он и его друзья готовы отрубить «вору» голову и удержать Калугу до подхода коронных войск. В то время Сигизмунд отклонил его предложение. Самозванец еще нужен был ему как противовес Шуйскому.
Гетман Ружинский затеял собственную интригу против «царька». Через одного поляка он написал капитану Вандтману-Скотницкому, чтобы тот вместе с поляками, находившимися в Калуге, захватил «Дмитрия» и привез в Тушино. Гонец передал записку «вору», а тот велел утопить капитана без суда и следствия. Скотницкий был одним из лучших воевод самозванца.
После избрания Владислава на русский трон «вор» стал помехой для осуществления королевских планов. В конце ноября 1610 г. Сигизмунд особым универсалом повелел жителям Калуги схватить обманщика и прислать его под Смоленск.
Королевский универсал не достиг цели. Калужский лагерь все больше втягивался в войну с интервентами. У самозванца было немало тайных врагов, но никто из них не решился возглавить переворот. «Вор» не щадил сподвижников и уничтожал по малейшему подозрению. Бродяга всегда был крайне осторожен. Теперь же, страшась измены, он удвоил предосторожности.
Для исполнения универсала нужно было найти людей, которые располагали средствами для переворота в Калуге.
Когда Лжедмитрий II появился в Подмосковье, на его сторону перешел служилый касимовский царь Ураз-Мухамед. Он явился в Тушино с блестящей свитой и немалым числом людей. После распада Тушинского лагеря он поступил на королевскую службу и штурмовал Смоленск. Хан помог Жолкевскому громить Дмитрия Шуйского, «все время действовал стойко и верно».
Сын и жена хана оставались в Калуге. Толковали, что касимовский царь, заскучав, решил навестить родню.
Ураз-Мухамед мог открыто явиться в Калугу и встретил бы там отменный прием. Но он прокрался в Калужский лагерь исподтишка, сохранив в тайне свое имя.
Служилый царь испросил разрешение на поездку у Сигизмунда III. Сомнительно, чтобы король дал согласие, желая развеять скуку слуги. Причины были иные.
Касимовские татары служили при «воре» телохранителями, и касимовский царь с их помощью легко мог захватить «царька» и доставить его под Смоленск во исполнение королевского универсала.
Ураз-Мухамеду не повезло. Его опознали и взяли под стражу. По некоторым сведениям, донос «Дмитрию» подал сын татарского царя. После недолгого розыска хана казнили, а его семью взяли под стражу.
Пятьдесят татар из охраны «царька» были арестованы. Их предводитель князь Петр Урусов, выходец из Ногайской орды, пытался предотвратить казнь касимовского хана и просил за него Лжедмитрия II, но «тот велел его бить кнутом и посадить в тюрьму». Урусову «обидна была тюрьма, и еще обиднее побои». В начале декабря Урусова освободили из-под стражи по ходатайству Марины. Посланный в дозор, Урусов разбил польскую роту Чаплинского и привел в Калугу много пленных.
Князь Петр не простил «вору» обиды. Возник заговор. Не будучи родней касимовского царя, Урусов не имел повода для кровной мести. Но у него были свои счеты с поляками. Любопытное замечание по этому поводу обронил в своих записках Жолкевский. «Некоторые думали, — писал он, — что на сие (убийство. — Р.С.) навел Урусова гетман, подозревали же его в сем, вероятно, потому, что гетман, после бегства самозванца из-под Москвы, обращался с Урусовым обходительно и ласково».
Причастность гетмана Жолкевского и короля к убийству Лжедмитрия II вполне вероятна.
Погожим зимним утром 11 декабря 1610 г. Лжедмитрий, по обыкновению, поехал на санях на прогулку за город. С ним были тушинский боярин Иван Плещеев, дети боярские, шут Петр Кошелев, татары из его личной охраны, а также слуги. Следом двигался обоз с припасами и вином.
Шкловский бродяга забавлялся охотой на зайцев, которых выпускали подле его саней. Как всегда, он много пил. Когда вся компания отъехала на приличное расстояние от Калуги, заговорщики осуществили свой план. Часть охраны оттеснила дворян, которые могли прийти на помощь «царьку», после чего Петр Урусов с прочими телохранителями остановил царские сани, сбросил возницу и разрядил в «вора» свое ружье, а затем для пущей верности отсек убитому голову и руку. Мстя Лжедмитрию II, татары изрубили труп саблями. Некоторые из детей боярских были убиты, прочие бежали в Калугу.
Поднялась тревога. По всему городу зазвонили колокола. Посадские люди всем миром бросились в поле и за речкой Ячейкой, на пригорке, у дорожного креста обнаружили нагое тело, «голова отсечена прочь». Труп перевезли в Кремль. Казаки принялись избивать «лучших» татарских мурз, мстя за смерть «государя».
В Калуге Лжедмитрий занимал с женой лучший дом, именовавшийся царским дворцом. Марина Мнишек была на сносях. Когда роковая весть достигла дворца, простоволосая и беременная «царица» выскочила на улицу и в неистовстве стала рвать на себе волосы. Площадь огласили ее вопли и рыдания. Обнажив грудь, Мнишек требовала, чтобы ее убили вместе с любимым супругом. Поляки, находившиеся при «государыне», дрожали за свою жизнь. Григорий Шаховской заступился за них. Но и сам он вскоре утратил влияние на «мир».
Немногие оставшиеся в Калуге бояре намеревались, не медля ни минуты, ехать в Москву с повинной. Атаман Заруцкий пытался бежать из острога, чтобы укрыться в степях. Но калужане не выпустили его из города.
Гетман Сапега, вернувшийся в королевский стан, предпринял попытку овладеть Калугой. Он подступил к городу и завязал переговоры с «царицей» и боярами. Калужане воспретивились переговорам. Опасаясь измены, они заключили под стражу Марину Мнишек и усилили надзор за боярами.
Оказавшись под домашним арестом, Мнишек не оставляла надежды на помощь единоверцев. В литовский лагерь пробрался странник. В его корзине припрятана была восковая свеча. Свечу осторожно разломали, и оттуда выпала свернутая в трубку записка от Марины Мнишек. «Освободите, освободите, ради Бога! — писала Мнишек. — Мне осталось жить всего две недели. Спасите меня, спасите! Бог будет вам вечной наградой!»
Сапега не посмел штурмовать Калугу и отступил прочь. Опасность миновала, и низы успокоились. Никто не знал, что делать дальше. Самозванец никому не нужен был мертвым. Труп лежал в холодной церкви более месяца, и толпы окрестных жителей и приезжих ходили поглядеть на голову, отделенную от тела. После смерти Лжедмитрия II в его вещах нашли Талмуд, письма и бумаги, писанные по-еврейски. Тотчас стали толковать насчет еврейского происхождения убитого «царька».
Калужские тушинцы настойчиво искали соглашения с московскими. Боярское правительство направило в Калугу князя Юрия Трубецкого, чтобы привести тамошних жителей к присяге. Восставший «мир» не послушал Трубецкого. Калужане выбрали из своей среды земских представителей «из дворян и из атаманов и из казаков и изо всяких людей». Выборные люди выехали в Москву, чтобы ознакомиться с общим положением дел в государстве. Депутация вернулась с неутешительными новостями. Казаки и горожане видели иноземные наемные войска, распоряжавшиеся в Кремле, и негодующий народ, готовый восстать против притеснителей.
Возвращение выборных из Москвы покончило с колебаниями калужан. Невзирая на убеждения бояр, «мир» приговорил не признавать власть Владислава до тех пор, пока тот не прибудет в Москву и все польские войска не будут выведены из России. Посланец семибоярщины боярин Юрий Трубецкой едва спасся бегством. Восставшая Калуга бросила вызов боярской Москве.
Тем временем Марина, со страхом ждавшая родов, благополучно разрешилась от бремени. В недобрый час явился на свет «воренок». Вдова Отрепьева жила с самозванцем невенчанной, так что сына ее многие считали «зазорным» младенцем.
Марину честили на всех перекрестках. Как писали летописцы, она «воровала со многими». Поэтому современники лишь разводили руками, когда их спрашивали о подлинном отце ребенка.
Даже после смерти мужа Мнишек не рассталась с помыслами об основании новой московской династии. «Царица» давно позабыла о преданности папскому престолу и превратилась в ревнительницу православия. После рождения ребенка она объявила казакам и всему населению Калуги, что отдает им своего сына, чтобы те крестили его в православную веру и воспитали по-своему. Обращение достигло цели.
Разрыв с Москвой и рождение «царевича» напомнили «миру» о непогребенном самозванце. Калужане торжественно похоронили «Дмитрия» в церкви. Затем они «честно» крестили наследника и нарекли его «царевичем Иваном». Движение, казалось бы, обрело свое знамя. Так думали многие из тех, кто присутствовал на похоронах и крестинах. Но их надежды оправдались лишь отчасти.
В стране зародилось освободительное движение. Его вождей объединяла мысль о том, что сначала надо изгнать из страны иноземных завоевателей, а затем всей землей приступить к выборам царя. Это объясняет, почему земские люди не стали добиваться выдачи и казни «калужского воренка».
В королевский лагерь дошла весть, будто в Калугу приезжал Ляпунов с несколькими сотнями людей и взял к себе «царевича». Скорее всего это известие было недостоверным.
Марина с сыном покинула Калугу, чтобы укрыться в Коломне, подальше от литовской границы. Очевидно, она опасалась, что королевские войска, постоянно перемещавшиеся по Смоленской дороге, могут внезапным ударом занять Калугу и пленить «царевича». Подходы к Коломне прикрывали крепости Тула, Серпухов и Калуга. Через Коломну шла дорога, связывавшая Рязанский край с Москвой. В Коломне распоряжался «воровской» боярин Иван Плещеев с казаками, в Рязани — Прокофий Ляпунов с дворянами. Ляпунов искал союза с казаками и прислал Плещееву пушки.
В Коломне «московская царица» стала дожидаться решения своей участи.
С гибелью самозванца единственным царем в стране остался Владислав. Но москвичи не видели его в глаза. Опустошив казну, семибоярщина стала раздавать польским ротам «в кормление» города и волости. Умножились грабежи и поборы. В столице шла необъявленная война. Вмешательство иноземных войск придало социальному конфликту новое направление. Возмущение действиями «лихих бояр» все больше заслонялось чувством оскорбленного национального достоинства.
Вождь рязанских дворян Ляпунов возглавил войну с боярским правительством. Его воззвания нашли поддержку среди московских дворян и в городах. Патриарх Гермоген не желал рвать с семибоярщиной, так как считал, что главная опасность грозит государству со стороны «воровского» казачьего лагеря в Калуге. Он не очень доверял Ляпунову, а свои надежды возлагал на Нижний Новгород, за все время Смуты ни разу не запятнавший себя «воровством». Его сочувствие нарождавшемуся освободительному движению ободрило патриотов.
Королевская армия была скована под Смоленском, и Сигизмунд III направил к Москве запорожцев, чтобы покончить с земскими отрядами. Однако атаман Заруцкий с тушинцами отогнал их от Тулы, а Пожарский с дворянами освободил Зарайск от войск семибоярщины. Союз между дворянскими отрядами из Рязани и казаками из Калуги положил начало формированию Первого земского ополчения.
Помимо Рязани и Калуги, против боярского правительства выступили Нижний Новгород, Ярославль, Владимир, северские города.
Земское ополчение предприняло наступление на Москву, чтобы изгнать польские войска из столицы. Но еще до подхода ополчения, 19 марта 1611 г. в городе вспыхнуло восстание. Польские роты учинили кровавую резню на улицах столицы, но принуждены были отступить перед восставшим народом. Не в силах справиться с москвичами, поляки, по совету боярина Михаила Салтыкова, подожгли город. В течение трех дней Москва выгорела дотла.
Восстание в столице было преждевременным. Передовые силы Земского ополчения уже прибыли в окрестности столицы. Им пришлось вступить в бой до подхода главных сил, и они были разбиты поляками.
Ляпунов подтвердил репутацию выдающегося военачальника. Под его руководством земская рать заняла Белый и Земляной города и Замоскворечье — девять десятых территории столицы. Но в руках поляков и семибоярщины оставались Кремль и Китай-город. Овладеть неприступной крепостью можно было только с помощью тяжелой осадной артиллерии, которой у земских людей не было.
В осадном лагере под Москвой было образовано Земское правительство — «Совет всей земли». Его возглавили думный дворянин Прокофий Ляпунов, бояре князь Дмитрий Трубецкой и Иван Заруцкий. Впервые в истории Земский собор не включал ни официальную Боярскую думу, ни высшее духовенство. Решающий голос на соборе принадлежал провинциальному дворянству и казакам. Однако эти силы были слишком разнородны, чтобы сохранить единство.
На первом этапе самыми выдающимися вождями земского освободительного движения были Михаил Скопин и Ляпунов. Шуйские погубили Скопина с помощью яда, поляки разделались с Ляпуновым обманом. Очевидцы из числа польских офицеров в своих мемуарах с полной откровенностью описали, как Александр Гонсевский приказал изготовить фальшивую грамоту с подписью Ляпунова. Подпись была подделана с большим искусством. Грамота содержала призыв истреблять «воров»-казаков. Она была доставлена в осадный лагерь и вызвала бурю. Казаки собрали круг и убили Ляпунова без суда и следствия.
Тем временем внешнеполитическое положение России резко ухудшилось. 3 июня 1611 г. армия Сигизмунда III после 20-месячной осады овладела Смоленском.
Избрание на царский трон Владислава дало повод шведскому королю для вторжения в Россию. Вожди Земского ополчения пытались остановить войну и заключить союз со Швецией, направленный против Речи Посполитой. Они повторили ошибку Василия Шуйского. В июле 1611 г. шведы захватили Новгород Великий. Бояре и митрополит вступили в переговоры со шведским командующим Делагарди о призвании шведского принца на «Новгородское государство». Новгород Великий отложился от России и разместил в своих крепостях шведские гарнизоны.
Тем временем в Пскове произошли события, грозившие развалить земское движение. Псковичи отказались присягнуть на верность царю Владиславу. Прошло некоторое время, и на Псковщине появился новый самозванец — Лжедмитрий III.
История псковского авантюриста незамысловата. Едва калужане предали земле останки шкловского бродяги, как в Москве нашелся другой авантюрист, взявшийся окончить прерванную комедию.
Кем был вновь объявившийся самозванец, неизвестно. Русские авторы допускали вопиющие противоречия, едва речь заходила о Лжедмитрий III. Придворный летописец Романовых утверждал, будто тот был москвичом: пришел в Ивангород «с Москвы из-за Яузы дьякон Матюшка и назвался царем Дмитрием». Современники подозревали, что новый «вор» происходил из духовного сословия, но его подлинного имени так и не установили. Свой рассказ о «царе» Матюшке автор «Нового летописца» снабдил неожиданным заголовком: «О Сидорке, Псковском воре». Итак, последнего самозванца звали то ли Матюшкой, то ли Сидоркой.
Где был этот человек в момент гибели Лжедмитрия II, никто не знает. Прошло немного времени, и дьякон сбежал из Москвы в Новгород. Опустошив свой тощий кошелек, Сидорка-Матюшка попытался заняться мелкой торговлей. Он раздобыл несколько ножей и еще кое-какую мелочь и задумал сбыть товар с выгодой для себя. Предприятие быстро лопнуло, и беглецу пришлось просить милостыню, чтобы не умереть с голода. В один прекрасный день он наконец собрался с духом и объявил новгородцам свое «царское» имя.
Толпа осыпала новоявленного «царя» бранью и насмешками. Многие узнали в нем бродячего торговца. Незадачливому самозванцу пришлось спешно убираться из Новгорода. Все же ему удалось увлечь за собой несколько десятков человек. С ними он бежал в Ивангород. Крепость эта находилась в руках бывших тушинцев, и самозванец рассчитывал на их любезный прием.
Ивангородцы изнемогали в неравной борьбе. Несколько месяцев крепость осаждали шведы. Затем к городу подошел пан Лисовский с отрядом. Горожане не поверили его дружеским заявлениям и заперли перед ним ворота.
Наконец их призывы о помощи были услышаны. В город прибыл воскресший «Дмитрий» собственной персоной. Три дня ивангородцы палили из пушек в честь долгожданного спасителя. Простым людям «царек» казался своим человеком. Иноземцы находили его смелым и находчивым краснобаем. В самом деле, «вор» без устали повторял историю своего спасения всем желающим. Он был зарезан в Угличе, но избежал смерти. Его изрубили и сожгли в Москве, но и тогда он восстал из мертвых. Его обезглавили в Калуге, но вот он — жив и невредим стоит перед всеми.
Добившись признания в Ивангороде, самозванец тотчас завязал тайные переговоры с псковичами. Нигде социальная борьба не приводила к столь решительным результатам, как во Пскове. Подняв восстание против царя Василия Шуйского, «меньшие люди» изгнали из города воевод, дворян и лучших людей. После свержения Шуйского семибоярщина так и не смогла добиться покорности от псковичей. Город отказался от присяги в пользу королевича Владислава. Весть о гибели Лжедмитрия II посеяла тревогу в псковских низах. Но сторонники калужского «царька» воспрянули духом, едва прослышали о появлении «государя» в Ивангороде. Псков не сразу освоился с невероятной новостью, и казаки, очертя голову бросившиеся в новую авантюру, принуждены были хитрить. Атаманы объявили о сборе в поход, и их сотни в боевом порядке покинули Псков. Едва за спиной у казаков захлопнулись крепостные ворота, отряд развернулся и помчался к Ивангороду. Прибыв в Ивангород, казаки уверили Матюшку в том, что Псков примет его с распростертыми объятиями. «Царек» поверил им и в начале июля разбил свои бивуаки в псковских предместьях. Его посланцы потребовали ключи от города. Псковичи долго советовались, как быть. В конце концов они решили, что проживут и без «царька».
Матюшка окончательно испортил дело после того, как велел захватить городское стадо и на славу угостил свое воинство. Шесть недель самозванец маячил у стен крепости, а затем внезапно исчез. Его спугнули шведы. По Новгородской дороге к Пскову приближались шведские отряды и ополчение новгородских дворян. К ним присоединилось немало псковских помещиков. Меньшие люди Пскова знали, что их не пощадят в случае поражения, и решительно отвергли все предложения о сдаче. «Новгородское государство» тщетно убеждало псковичей последовать его примеру и отдаться под покровительство Швеции. Псковский народ решительно отверг путь предательства. Не для того псковичи восстали против Владислава, чтобы признать над собой власть шведского королевича.
При поддержке новгородских и псковских дворян шведы попытались силой овладеть непокорным городом.
8 сентября 1611 г. они взорвали крепостные ворота и устремились на приступ со стороны реки Великой. Наемники помнили о «новгородском взятии» и предвкушали легкую победу. Они готовились разграбить древний город. Но псковичи давно изгнали из своего города всех, кто мог оказать помощь врагам. И потому шведские солдаты не добились тут успеха. Приступ был отбит. Пять недель неприятель осаждал крепость, а затем отступил к Новгороду.
Вскоре Псков подвергся нападению с запада. Король Сигизмунд III направил против Пскова армию гетмана Ходкевича, стоявшую в Ливонии. Ходкевич осадил Псково-Печорский монастырь. В течение полутора месяцев тяжелые осадные пушки вели огонь по монастырским укреплениям. В нескольких местах стена крепости покрылась трещинами и осела. Но стрельцы, монахи и окрестные крестьяне, затворившиеся в монастыре, не теряли мужества. Отразив семь вражеских приступов, они вынудили Ходкевича снять осаду и отступить в Ливонию.
В Пскове установилось народовластие. Город давно заявил о поддержке земского освободительного движения. Горожане готовы были послать войско, чтобы ускорить освобождение Москвы. Но им пришлось самим запросить помощи у земского ополчения, чтобы выстоять в неравной борьбе. «Многие напасти на нас сходятся отовсюду, — писал псковский «мир» вождям ополчения, — а помощи ниоткуда нет!» «Совет всей земли» откликнулся на это обращение. В Псков выступил воевода Никита Вельяминов, а за ним Никита Хвостов с отрядом казаков.
Смерть Ляпунова развязала руки сторонникам самозванцев в подмосковном ополчении. Однако среди них не было единодушия. Шведы получили достоверную информацию о том, что Заруцкий старался убедить казаков избрать в цари Ивана Дмитриевича. Однако «царевич» был грудным младенцем, и все понимали, что править за него будет его мать Мнишек. Вдова двух самозванцев, однако, не пользовалась никакой популярностью в народе.
Весть о появлении «Дмитрия» в новгородских пределах вызвала минутное возбуждение среди казаков, которое вскоре улеглось. Весть была слишком невероятной. В таборах было много ветеранов, своими глазами видевших мертвую голову «государя», отделенную от туловища.
Шло время, а поток известий о деяниях «Дмитрия» не только не иссяк, но стал разрастаться. Время брало свое, и легковерные люди все больше свыкались с мыслью о новом спасении поистине бессмертного сына Грозного. На удочку попали те из казаков и московских повстанцев, которым не довелось видеть мертвого «вора». Новообращенные большой толпой присоединились к отряду, направленному в Псков Земским ополчением.
Прибытие в Псков сторонников Лжедмитрия мгновенно изменило ситуацию в городе. Под влиянием их агитации псковские низы потребовали признания «истинного государя». Их посланцы выехали в Ивангород и передали Лжедмитрию приглашение псковского «мира». Матюшка не стал ждать, чтобы его попросили дважды. Он тотчас собрался в путь. «Царек» и его свита выбирали глухие проселочные дороги. Им удалось миновать шведские заставы.
4 декабря 1611 г. кавалькада показалась в окрестностях Пскова. Жители успели простить «государю» забитых коров из городского стада. Они устроили ему радушную встречу. Воеводы не имели сил противиться общему порыву. Матюшка тотчас вознаградил их за покорность. Воеводы князь Иван Хованский и Никита Вельяминов сподобились боярского чина и заняли почетное место подле самозванца. Обосновавшись в псковском детинце, Матюшка сразу же отправил в подмосковные таборы атамана Герасима Попова с воззванием к тушинским ветеранам.
Казаки созвали круг и внимательно выслушали речи государева посланца атамана Попова. Некоторые из участников круга открыто выражали сомнения в чудесном спасении «Дмитрия». Наконец было решено отправить в Псков особую делегацию для опознания «царя».
Лжедмитрий III удостоил посланцев ополчения торжественной встречи. Допущенные к руке, старые казаки убедились, что перед ними самозванец, нисколько не похожий на их прежнего «царька». Но вооруженная стража Матюшки окружала трон толпой, и казакам поневоле пришлось прикусить язык. Никто из них не решился обличить «вора». Под нажимом псковичей послы направили ополчению грамоту с подтверждением истинности «Дмитрия».
Грамота полномочных послов всей земли вызвала в ополчении бурю. Простой народ и казаки охотно верили тому, чему хотелось верить. Их страдалец царь в который раз вновь спасся от злых бояр.
Последующие события развивались под действием неудержимых стихийных сил. 2 марта 1612 г. казачий круг, на котором присутствовало также много черных людей — москвичей, провозгласил государем псковского самозванца. Вожди ополчения Заруцкий, Трубецкой и другие, помня о судьбе Ляпунова, подчинились кругу. Они вместе с казаками принесли присягу на имя Лжедмитрия III и вернулись в свою ставку в сопровождении торжественной процессии под грохот артиллерийского салюта. Народ приневолил целовать крест дворян из полка Трубецкого, попавшихся им под руку.
В земских отрядах, стоявших поодаль от таборов, присяга не удалась. Воеводы Мирон Вельяминов, Исайя Погожий и Измайлов, занимавшие позиции подле Тверских ворот и Трубы, бежали из ополчения прочь, опасаясь за свою жизнь.
Некогда Ляпунову удалось сплотить разнородные силы и повести их на освобождение Москвы. Присяга Лжедмитрию разрушила хрупкое единство. Раскол, которого так боялся Ляпунов, стал свершившимся фактом. Переворот в Москве был осуществлен черным людом Москвы и казаками. С помощью наемников боярское правительство с трудом предотвратило выступление этих сил в пользу калужского самозванца в конце 1610 г. С тех пор прошло полтора года. Столичные жители пережили неслыханную трагедию. Их город превратился в груду развалин. С помощью вновь воскресшего «Дмитрия» низы надеялись рассчитаться наконец с лихими боярами.
Вождь ополчения Заруцкий оказался бессильным перед лицом стихии. Он подчинился восставшему народу, но попытался дать свое толкование акту присяги. Тотчас после переворота воеводы «холопы Митка (Трубецкой) и Ивашко Заруцкий» били челом «государыне» Марине Юрьевне и «государю царевичу» всея Руси Ивану Дмитриевичу. Заруцкий ориентировался не на Псков, а на Коломну, где находилась Марина Мнишек с сыном. Он исподволь готовил почву к тому, чтобы посадить на трон «воренка».
Переворот получил поддержку в южных и северских городах, прежде примыкавших к Калужскому лагерю. Там находилось немало атаманов и казаков, сражавшихся в армии Болотникова. На востоке власть псковского самозванца поспешили признать небольшие города Арзамас и Алатырь. Зато Казань, Нижний Новгород, Владимир, Ярославль и Кострома встретили избрание Лжедмитрия III как незаконный акт, противоречащий воле земли. Борьба между сторонниками и противниками Лжедмитрия III грозила взорвать освободительное движение изнутри.
В 1611 г. новым центром освободительного движения стал Нижний Новгород. Посадский человек Кузьма Минин, избранный земским старостой, возглавил организацию Второго земского ополчения. Гонец нижегородцев ездил в Москву к патриарху Гермогену. Глава церкви был низложен поляками и семибоярщиной. Тем не менее гонец смог повидаться с ним и привез грамоту от него. Гермоген благословил земских людей на борьбу за освобождение Московского царства, а также предостерег против признания самозванцев.
Добровольных пожертвований оказалось недостаточно, и Минин провел через Земскую избу постановление о сборе пятой деньги со всех доходов и имуществ горожан. Нижегородцы предложили возглавить войско князю Дмитрию Пожарскому, отличившемуся в дни восстания в Москве в марте 1611 г.
Военное положение в Подмосковье резко ухудшилось. Но Пожарский не мог идти к столице, так как это неизбежно привело бы к вооруженному столкновению между двумя ополчениями. В марте 1612 г. на круге казаки признали царем Лжедмитрия III. Земское ополчение начало распадаться. Опасаясь за свою жизнь, дворяне стали покидать таборы.
С весны в России образовалось два земских правительства. Одно оставалось в Подмосковье, другое сделало своей столицей Ярославль. В течение четырех месяцев «выборный всею землею человек» Кузьма Минин заново организовал управление обширной территорией, отказавшейся признать власть Лжедмитрия III. Отряды Заруцкого были изгнаны с этих земель. Многие дворяне и казаки перешли под знамена Пожарского.
Очень скоро Заруцкий убедился в непопулярности Лжедмитрия III. Будучи любовником Марины Мнишек, он стал готовить почву для передачи трона ее сыну — «воренку» Ивану. Бывшие тушинцы вскоре убедились, что города не поддержат новой самозванческой интриги. В Псков выехало казачье посольство с приказом арестовать Лжедмитрия III.
Самозванец пытался бежать, но был пойман и в оковах увезен в таборы.
Тщетно вожди казаков пытались заключить союз с Пожарским. «Совет земли» в Ярославле категорически отказался вести какие бы то ни было переговоры с Заруцким. Атаман подослал людей, чтобы убить Пожарского. Покушение не удалось, а Заруцкому пришлось бежать из таборов, Сигизмунд III направил к Москве гетмана Ходкевича с войском. Однако его наступление запоздало. Упредив поляков, Второе ополчение успело занять оборонительные позиции в западных кварталах столицы.
Древняя царская сокровищница была разграблена семибоярщиной и поляками. Не только деньги, но и драгоценности, царские регалии были отданы наемникам в счет их содержания. Александр Гонсевский бежал из сожженного и разграбленного им города. Польский гарнизон Кремля понес огромные потери в боях. В осажденной крепости кончились припасы. Много солдат умерло от голода.
22 августа 1612 г. Ходкевич всеми силами атаковал позиции Пожарского на Арбате. Атака была поддержана вылазкой гарнизона из Кремля. Ополченцам удалось отразить неприятеля. В бою приняли участие несколько казачьих сотен, вступивших без приказа Трубецкого. 24 августа поляки пытались прорваться в Кремль со стороны Замоскворечья. Они отбросили конницу Пожарского и казаков Трубецкого, заняли казачий острожек на Ордынке. Считая сражение выигранным, Ходкевич начал переправлять продовольственный обоз в Кремль. Однако казаки вернули острожек. Одновременно Кузьма Минин получил от Пожарского несколько дворянских сотен и атаковал неприятеля с фланга. Армия Ходкевича понесла большие потери и принуждена была отступить, бросив обозы.
Голод в Кремле усилился. Семибоярщина вынуждена была начать мирные переговоры с Пожарским. Бояре тянули время, надеясь на подход королевской армии. 22 октября казаки без приказа воевод бросились на штурм и заняли Китай-город. Лишь после этого гарнизон 26 октября открыл ворота и сдал Кремль.
Одержав победу в гражданской войне, земское ополчение получило возможность распорядиться троном. Но избрание царя не имело законной силы без участия высшего органа государства — Боярской думы. Между тем правительство и дума были связаны присягой царю Владиславу и до последнего дня находились в осаде в Кремле вместе с поляками.
Земское ополчение ничего не предприняло для того, чтобы взять под стражу «царицу» Марину и ее сына «царевича» Ивана. Казаки препроводили Марину вместе с ее двором из Калуги в Коломну. Государыня пользовалась покровительством Заруцкого, два года руководившего осадой польского гарнизона в Кремле.
Приближение Второго земского ополчения побудило Заруцкого поднять мятеж и покинуть осадный лагерь. Вместе с ним в Коломну бежали от двух до трех тысяч казаков.
«Боярина» обуревали честолюбивые замыслы. По словам летописца, Заруцкий постриг в монахини свою жену-простолюдинку, а сына своего заблаговременно отправил в Коломну «к ней, Марине, в стольники, а хотел на ней женитца и сести на Московское государство».
Атаман жаждал власти, но о короне он не мог и помыслить. Царствующий град, да и весь народ, никогда бы не принял на трон украинского казака. Истинные замыслы Заруцкого были иные. Он намеревался отвоевать у семибоярщины и земских людей Рязань и несколько других городов и объявить царем сына Марины Мнишек Ивана, рожденного от «законного» монарха — Лжедмитрия II.
Планы атамана имели под собой почву. Заруцкий сопровождал Лжедмитрия I в его походе на Москву, а затем Лжедмитрия II в Тушине. Он видел, как осуществлялись самые фантастические проекты. «Боярин» покинул Подмосковье накануне решающего столкновения с королевской ратью. Заруцкий мог рассчитывать на то, что противники обескровят друг друга, и тогда он с помощью московской черни посадит на трон «воренка».
Покидая Коломну, атаман разграбил город и направился в рязанские пределы. Зная, сколь важную роль играла Рязань на протяжении всей гражданской войны, он задумал овладеть этим городом, чтобы при благоприятных обстоятельствах возобновить наступление на столицу.
Под знаменами Заруцкого вскоре собралось до пяти — семи тысяч ратников. Однако добиться успеха атаману не удалось. На помощь Рязани выступили отряды татар из Казанского царства.
Тем временем в Москве Земский собор приступил к избранию государя. Сын боярский Иван Философов, попавший в плен к полякам, сообщил, что бояре, служившие прежде королю, желают видеть на троне Владислава, но, опасаясь казаков, не смеют открыто заявить об этом. Казаки же настаивают на избрании кого-нибудь из русских бояр — Михаила Романова или «сына калужского вора».
Казаки вспомнили о «царевиче Иване» в минуту крайней опасности. Сигизмунд III стоял на пороге Москвы. Мстиславский и другие члены семибоярщины могли в любой момент переметнуться в королевский лагерь. За спиной коломенского «царевича» стояло войско Заруцкого. Казаки надеялись, что в критический момент давние соратники придут им на помощь. Но расчеты на возвращение Заруцкого не оправдались. Атаман предпочел возобновить братоубийственную войну.
Казаки вынесли на себе всю тяжесть осады Москвы, длившейся полтора года. Бывшие тушинцы составляли главную силу гарнизона столицы. Как самый знатный из руководителей земского движения, Трубецкой готовился занять трон. Но соперничество между вождями ополчения расстроило его планы. В работе Земского собора участвовали представители дворянства, городов и некоторых крестьянских волостей. Кроме земских вождей, Дмитрия Трубецкого и Дмитрия Пожарского, короны домогались Голицыны, Черкасские и многие другие знатные лица.
В разгар избирательной кампании руководители двух земских ополчений решились на беспрецедентный шаг. Они выслали из столицы главу Боярской думы князя Федора Мстиславского и других членов семибоярщины, воевавших против земщины.
По свидетельству очевидцев, на соборе казаки предложили избрать в цари последовательно князя Дмитрия Трубецкого, Михаила Романова и князя Дмитрия Черкасского. Но Земский собор отклонил их всех. Свои решения о кандидатах казаки принимали на совете, на казацком круге. Круг пользовался не меньшей властью, чем Земский собор.
Попытки казаков диктовать свою волю полномочному Земскому собору вызвали возмущение земских выборных. Власти приняли решение вернуть в Москву руководство Боярской думы, чтобы положить конец своеволию казаков. Одновременно они отдали приказ о посылке казачьего войска против Заруцкого. Казаки отказались выполнить приказ, что равнозначно было форменному бунту. Руководители земского ополчения и вернувшиеся в столицу члены семибоярщины решительно противились избранию Михаила Романова. Тогда московская «чернь» и казаки осадили дворы Трубецкого и Пожарского.
21 февраля 1613 г. Земский собор под давлением казаков объявил об избрании на царский трон Михаила Романова. Чтобы положить конец кровавой гражданской войне, нужен был человек, которого приняли бы оба враждующих стана, а главное, признал своим государем народ. Им стал Михаил Романов. Он унаследовал от отца и деда популярное в стране имя.
Отец Михаила, Филарет, томился в польском плену. В народе его почитали как мученика за православную веру. Михаил сидел в осаде в Кремле с Мстиславским. Но это нисколько не скомпрометировало Михаила ввиду его несовершеннолетия. Решающее значение для народа имело то обстоятельство, что Михаил в качестве племянника царя Федора был связан родством с законной династией.
Избрание новой династии приостановило развал государства и создало предпосылки для преодоления состояния анархии и смуты в стране.
Сообщение о том, что Земский собор избрал на трон Романова, посеяло раздор в войске Заруцкого. На казачьем круге часть казаков высказалась за то, чтобы вернуться в столицу и получить от нового царя заслуженные деньги. Иван Толстой бежал из лагеря вместе с 200 детьми боярскими и казаками. Явившись в Москву, дворянин сообщил властям, что в стане мятежников нет согласия: «Зарутцкой, де, будто хочет идти в Кызылбаши, а Маринка, де, с ним идти не хочет, а зовет его с собою в Литву».
Московские события отняли у «царицы» Марины надежду на возвращение в царский дворец в Кремле. Она должна была понять, что только возвращение на родину может спасти ее и сына от смерти.
Сигизмунд III пытался привлечь Заруцкого на свою сторону, чтобы использовать его отряды в войне с Россией. Не позднее февраля 1613 г. в руки земских властей попали грамоты, которые вез атаману запорожский казак. Гетман Ян Ходкевич предлагал Заруцкому вернуться на королевскую службу. Вскоре Ходкевич поручил ротмистру Синявскому доставить атаману личное послание гетмана. Царские дипломаты следующим образом излагали содержание послания. Именем короля Ходкевич обещал боярину Новгород Великий и Псков либо Смоленск, по выбору. Надо вспомнить, что Лжедмитрий I подписал договор с Юрием Мнишеком о передаче Марине Новгорода и Пскова в удел. Очевидно, этот договор и имел в виду Ходкевич, По всей вероятности, гетман адресовал письмо Заруцкому и «царице» Марине.
Новгород находился в руках у шведов, и казакам еще предстояло отвоевать его. Король будто бы обещал Заруцкому, что учинит «его великим у себя боярином и владетелем».
Атаман не слишком доверял щедрым посулам литовцев. Он поступил на службу к королю и помог Жолкевскому разгромить русско-шведское войско под Клушином. Но затем он предал поляков и причинил королевскому гарнизону Кремля столько бед, сколько не мог причинить никто другой. В Речи Посполитой атаману пришлось бы держать ответ за свои действия.
Заруцкий вел переговоры с поляками втайне от казачьего круга, что подрывало доверие вольницы к атаману.
Отклонив предложение перебраться в Литву, боярин стал подумывать о том, чтобы пробиться по Волге к Каспийскому морю и вместе с казачьим войском поступить на службу к персидскому шаху. Нимало не считаясь с волей Марины Мнишек он решил увести ее с собой.
Заруцкий захватил и разграбил несколько тульских пригородов. Но попытки закрепиться под Тулой не дали результатов. Под натиском правительственных сил казаки отошли на Дон к Воронежу.
В конце июня — начале июля 1613 г. под Воронежем Заруцкий вступил в бой с войском воеводы Ивана Одоевского. Сражение продолжалось несколько дней и имело, по-видимому, неопределенный исход.
В казачьем войске множилось недовольство. Московские власти были осведомлены о положении дел в «воровском» лагере. Они переслали казакам перехваченные польские письма к Заруцкому. В свое время круг жестоко расправился с Про-кофием Ляпуновым. Теперь опасность грозила Заруцкому. Казаки видели в поляках злейших врагов и считали сношения с ними предательством.
Покинув войско, отступавшее от Воронежа, Заруцкий бежал в степь с несколькими сотнями казаков. В его стане возник заговор. Казаки задумали схватить вождя и выдать его Москве, чтобы покрыть свою вину. Однако боярину удалось скрыться.
После сражения под Воронежем «воровской» лагерь покинуло 2250 казаков. С горсткой казаков Заруцкий ушел в Астрахань. Астраханцы давно отложились от Москвы. Толковали, будто они сами послали за «царевичем» Иваном Дмитриевичем.
Заруцкий окончательно завоевал поддержку астраханцев, прибегнув к обману. Он объявил, «бутто литва завладела» Москвой.
Поддавшись на эту уловку, «меньшие люди» и стрельцы Астрахани приветствовали «воренка». С разных сторон в Астрахань стекался беглый люд. Боярин послал гонцов в Замосковный край и на Белоозеро. Действовавшие там казачьи атаманы сговорились о том, чтобы силой пробиться на Нижнюю Волгу к Заруцкому.
К весне 1614 г. в Астрахани собралось несколько тысяч сторонников «воренка». Заруцкому удалось заручиться союзом с ногайским ханом Иштереком. Предполагалось с наступлением весны начать вместе с ногайцами поход вверх по Волге на Казань.
Казаки и их предводитель помышляли о новых походах. Уже в сентябре 1613 г. на Дон пришла весть о том, что «царь Дмитрий», отец «царевича» Ивана, жив и находится в Персии. Среди других документов астраханского происхождения сохранилась челобитная грамота на имя «царя Дмитрия», «царицы» Марины Юрьевны и «царевича» Ивана Дмитриевича.
Ко двору шаха Аббаса выехал посол Иван Хохлов со свитой. Он просил оказать Заруцкому военную помощь, а также прислать денежную казну и хлебные припасы. Со своей стороны, Заруцкий обязался передать Астраханское царство под власть Персии. Переговоры увенчались успехом.
Шах обещал прислать «царевичу» отряд в 500 воинов и людей «ближние своей думы» для управления Астраханью, а также пожаловать из казны 72 000 рублей и доставить хлеб.
В случае поражения атаман надеялся укрыться в Персии. Марине Мнишек при этом отводилась особая роль. С Хохловым из Астрахани приехал купчина Муртаза. После аудиенции шах Аббас долго расспрашивал его «про литовку Марину: какова, деи, она лицем, и сколько хороша, молода ли или стара, и был ли, деи, он у нее у руки, и горячи ли, деи, у нее руки?». Очевидно, шах надеялся заполучить литовку для своего гарема. Марине было двадцать четыре года. Обладая громким титулом, московская «царица» имела шанс стать старшей женой Аббаса.
Инициатором переговоров выступил «боярин» Заруцкий, а потому ему же следует приписать сватовство. Вопрос о подготовке нового «Дмитрия», якобы скрывшегося в Персии, отпал.
Сношения с Персией встревожили астраханского воеводу князя Хворостинина. При поддержке «лучших» посадских людей и детей боярских он готовился напасть на Заруцкого врасплох и захватить его вместе с наложницей Мариной.
Атаман упредил заговорщиков. Он казнил воевод, многих «добрых» посадских людей и татарских мурз. Казаки разорили двор местного архиепископа, а его самого бросили в тюрьму.
Против мятежников выступили служилые люди. Поддержанные гарнизоном, дворяне заняли острог. С севера к городу двигался князь Иван Одоевский с войском. Ему поставлена была задача вернуть Астраханское царство, несколько лет находившееся в руках самозванцев, под власть Москвы.
Заруцкому пришлось сесть в осаду в каменной крепости. С ним осталось не более 800 воинов. Не дожидаясь подхода Одоевского, атаман с Мариной 22 мая бежали из Астрахани. Сначала они направились вверх по Волге, вглубь страны. Но потом казаки заметались и повернули назад. Проплывая мимо Астрахани спустя два дня, отряд подвергся нападению стрельцов и был разгромлен. В плен попали многие казаки и слуги «царицы», включая ее тетку и экономку. Тотчас распространился слух о том, что Маринка бросилась в реку и «утопла».
В действительности Заруцкому и «царице» удалось пройти по морю на Яик. Там казаки выстроили на Медвежьем острове острожек. Посланная в погоню стрелецкая судовая рать внезапно напала на мятежников.
В окружении бывшего земского правителя зрел заговор. Казаки не желали умирать ради «воренка» и его матери Марины. После нескольких стычек они выдали Заруцкого и «царицу» с ребенком, а сами принесли присягу на верность царю Михаилу.
16 июля 1614 г. пленников привезли в Астрахань. В Москву их отправили в кандалах, под сильным конвоем. Их допрашивал царь с боярами. Суд был недолгим. Атамана Заруцкого посадили на кол, и он умер в страшных муках.
Трехлетний ребенок «царевич» Иван был повешен. Его участь разделил «псковский вор» Лжедмитрий III. До поры до времени его держали в клетке, а потом отправили на виселицу. Заодно власти казнили королевского приспешника Федьку Андронова. Виновник сожжения Москвы Михаил Салтыков избежал возмездия и скрылся в Польше.
Мнишеки давали клятву царю Василию, что никогда более не окажут поддержки самозванцу, но тотчас нарушили клятву и бежали в Тушино. Не желая повторить ошибку, судьи приговорили «царицу» к пожизненному заточению. Марину Юрьевну доставили в Тулу и посадили в подземелье крепостной башни. Весной 1615 г. она умерла «с тоски».
Гражданская война принесла России неслыханные бедствия и страдания. Страна превратилась в огромный пустырь, была отброшена в своем развитии назад на целое столетие. Из ее немногочисленного населения уцелела едва ли половина. Прошло много десятилетий, прежде чем Россия вернулась к уровню XVI в. Беды Смутного времени затмили даже ужасы опричнины.