на главную     источники     о проекте     реклама на сайте  
Новые статьи - почтой
(через Subscribe.ru)
 
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
 
Вавилония
Год основания - 1894 до н.э.
Год распада - 539 до н.э.
Вавилон в правление Хаммурапи
 

Эламские цари вошли в роль всемирных завоевателей и стали считать Сирию и Палестину, по наследству от Саргона и Нарамсина, своей собственностью. Эти притязания они сохранили навсегда и даже передали своим преемникам — Ахеменидам, но пока им пришлось натолкнуться на опасного соперника в лице Хаммурапи, который уже вскоре по вступлении на престол (начало XX в. до н. э. по современным данным, годы правления 1792 — 1750) вышел из повиновения Римсину и стал завоевывать «по повелению Ану и Энлиля» города Сеннаара. На 30-м году своего царствования он нанес своему сюзерену решительный удар, взял Ур и Ларсу; затем выгнал эламитов из области двух рек, даже «с помощью Ану и Энлиля» отнял у них Эмутбал и Туплиаш и «ниспроверг царя Римсина». В Ларсе был посажен как наместник какой-то Синиддиннам, одноименный с прежним царем этого города, может быть, потомок свергнутой эламитами династии. До нас дошла интересная переписка с ним Хаммурапи, в которой затронуты самые разнообразные стороны государственного управления. Два из писем касаются плененных эламских богинь:
«К Синиддиннаму. Так говорит Хаммурапи: я шлю к тебе офицеров Зикирилишу и Хаммурапибани, чтобы они доставили сюда богинь Эмутбала. Ты отправь богинь в процессии на корабле, как в наосе, чтобы они прибыли в Вавилон. Пусть их сопровождают храмовые женщины. Позаботься о продовольствии богинь и храмовых женщин по день их прибытия в Вавилон. Приставь людей тянуть канат и отбери солдат, чтобы они доставили богинь в Вавилон благополучно. Пусть они без промедления, поспешно прибудут в Вавилон».
Через некоторое время последовало новое письмо с приказанием принять богинь и отослать назад в Эмутбал. Первое письмо вполне понятно: палладий эламитов должен находиться в Вавилоне. Второе письмо, может быть, вызвано какими-нибудь «знамениями» гнева богинь, а может быть, просто тем, что Эмутбал вошел в состав империи, и Хаммурапи вернул богинь уже в свою провинцию.
Вероятно, в этот период была составлена найденная в Ашшуре песнь в честь этого города, где он сопоставляется с древним священным Ниппуром и в числе прочего говорится следующее:
«Ниппур — град Энлиля, а Вавилон — его возлюбленный; Ниппур и Вавилон — заодно, созерцать Вавилон — великая радость; обитающий в Вавилоне увеличивает дни свои; Вавилон — пальма из Дильмуна, плод коей единственный по сладости... Кто говорит дурно о Вавилоне, будет постигнут смертью, кто его возьмет, кто оскорбит его сына»... (конец не сохранился).
Около двух тысячелетий, несмотря на погромы и попытки уничтожения (Синахериб, Ксеркс), несмотря на превратности политических условий, Вавилон оставался метрополией Азии, что наиболее красноречиво засвидетельствовал Александр Великий, сделав его столицей новой империи, призванной примирить Восток и Запад. Только селевкидо-парфянские войны, основание Селевкии и Ктесифона, а впоследствии Багдада, повлекли за собой запустение Вавилона, который, однако, существовал еще в X в. н. э. В настоящее время на его месте три-четыре деревни и обширное поле развалин. На левом берегу Евфрата, выше города Хилла, находятся группы холмов с развалинами. Самая северная — Бабил, по следам гидравлических сооружений, колодцев и водопроводов, находившихся в сообщении с Евфратом, и по положению — под всем городом, должна была заключать в себе дворец Навуходоносора с висячими садами и парками. Следующая к югу в получасе пути группа развалин носит название Эль-Каср («замок») и заключает в себе остатки дворца вавилонских царей. Здесь найдено множество кирпичей с печатью Навуходоносора, надпись на глиняном цилиндре — манифест Кира вавилонянам и т. д. Еще южнее — Тель-Амран, который был местом главного вавилонского храма в честь бога-покровителя Мардука, носившего название Э-сагила, — «Дом высокий», с семиэтажной башней Э-теменан-ки («Дом основания неба и земли»). Эсагила построена царем Забумом (вторая половина третьего тысячелетия до н. э.), сыном Сумулаилу, второго царя первой вавилонской династии, который за четыре года своего царствования выстроил стены и обезопасил свою независимость от Сиппара, а также приготовил для Мардука, национального бога, трон из золота и серебра. Эта группа была как бы кремлем Вавилона, заключавшим его главную святыню и жилище царя. Она была окружена особыми стенами Имгур-Бел и Нимитти-Бел, остатки которых сохранились. Из Эсагилы шла длинная прецессионная священная дорога, переходившая затем через каменный мост на Евфрате и направлявшаяся к югу, в город Борсиппу, в храм Э-зида («Дом вечности»), посвященный Набу, сыну Мардука. Этот храм погребен под холмом Бирс-Нимруд. Поту сторону Евфрата, напротив дворца и Эсагилы, лежал, окруженный с запада стеной, другой царский дворец, в котором умер Александр Великий. Его окружал круглый парк. Площадь города была изрезана каналами, из них самыми важными были судоходный Арахту, шедший с севера на юг и служивший также для процессий, затем, по ту сторону Евфрата — Пикуду и Борсиппский, а также, наконец, канал Мардука, отделявший Эсагилу от дворца. Кроме главного храма, в Вавилоне, конечно, было множество других; некоторые из них могут быть определены, например, храм, посвященный богу Шамашу на правом берегу Евфрата, южнее дворца и каменного моста. Немецким археологам удалось найти в восточной части Эль-Касра храм богини Нинмах, восстановить его полный план и вблизи его напасть на след прецессионной дороги, вымощенной широкими плитками из известняка и обставленной прекрасными эмалированными барельефами львов и фантастических фигур.
От Хаммурапи мы давно уже имели много строительных надписей, затем найдено собрание его писем к Синиддиннаму и другие тексты, которые дают возможность обрисовать личность и деятельность этого царя. Это был талантливый правитель. Он создал или усовершенствовал административную систему, улучшил средства сообщения, заботился о каналах. Его деятельность простиралась на все стороны жизни. Счастливый воитель, освободивший страну от эламского ига, он объединяет под своей властью все городские царства, заботится о святилищах не только всего Сеннаара, но даже Ашшура и Ниневии. Он издает указы, касающиеся календаря, следуя при этом, кажется, восьмидесятичетырехлетнему циклу вставок; так, он пишет Синиддиннаму: «Так говорит Хаммурапи: так как год имеет недостаток, то пусть месяц, который теперь начался, будет считаться вторым элулом. И вместо того, чтобы подать приходила в Вавилон 25 тишри, пусть поступит 25 числа второго элула». Орошение страны и водные пути были предметом его особенной заботливости. Он сооружает новые каналы (один из них даже называется «Хаммурапи, благословение народов»), очищает старые (в Уруке, Дамане), заботится об устранении неисправностей в течении Евфрата. Но еще большее внимание Хаммурапи уделял правосудию. Уже в письмах и надписях эта сторона его деятельности выступает с достаточной ясностью. Так, в одном письме он дает инструкцию о суде над взяточниками, в других занят делами о ростовщиках, в иных требует присылать ему в Вавилон людей, которые могли бы, будучи очевидцами, сообщить ему о делах, иногда требует ареста неисправных чиновников и т. п.
Хаммурапи также принадлежит древнейший из сохранившихся законодательных сборников, высеченный в камне. Первоначально этот камень стоял в Сиппаре, и оттуда был похищен каким-то эламским завоевателем, стершим небольшое количество параграфов кодекса ради увековечения своей победной надписи, которая почему-то так и не была вписана. Кроме него, царь поставил такие же в других центрах: в вавилонской Эсагиле и в самих Сузах; от последнего также найдены фрагменты; в Ниппуре найден современный эпохе Хаммурапи фрагмент глиняной таблички. В «хронике» Хаммурапи уже второй год царствования отмечен кактот, «в который была установлена правда». Дошедшая до нас редакция относится уже к тому времени, когда Хаммурапи был единовластным правителем Двуречья. В длинном введении он перечисляет свои заслуги относительно всех городских богов, от Эриду до Ниневии включительно, и говорит о победе над врагами.
Сам текст кодекса Хаммурапи представлял собрание около трехсот формул, составленных большей частью по казуистическому шаблону: «Если кто-либо сделает то-то, то подвергается тому-то» — это скорее перечень случаев из судебной практики, взятых из уголовного и гражданского права и расположенных в достаточно произвольном порядке. Здесь нет ни общих принципов, ни отвлечений, ни строгой системы, зато случаи предусматриваются и разбираются с большой обстоятельностью. Начиная с преступлений против судопроизводства — клеветы, лжесвидетельства, подкупа судей, свидетелей, неправого суда, — кодекс переходит к различного рода преступлениям против собственности, затем следуют постановления из области аграрных отношений и торгового права (42 — 126), законы, относящиеся к семейному праву (127 — 194), наказания за причинение личного ущерба, гонорары врачам, архитекторам, постановления о судостроительстве, найме судов и т. п., законы о животных (найме их, о вреде, причиняемом ими, и др.), наконец, о рабах. Перед нами проходит картина большого культурного государства, с обществом, уже пережившим все предварительные стадии своего развития. Центральная власть уже уничтожила в нем местные династии, вместо благородного поставила чиновного, порвала с родовым или племенным строем, упразднила кровную месть и, через своих агентов, заботится о благосостоянии народа, о подъеме земледелия, торговли, водных сообщений.
Воинская повинность и постоянное войско уже существовали. Чиновничество было развито; к нему предъявлялись сверху большие требования, делавшие службу далеко не легкой, но власть считала себя обязанной заботиться о своих органах, наделяя их землей, которая при известных условиях могла даже переходить по наследству или обращаться в пенсию; не оставался забытым и попавший в плен служилый человек, закон охранял его и от произвола начальства. К низшему сословию принадлежали свободные наемные рабочие и ремесленники, в том числе врачи и ветеринары, получавшие за свой труд плату, а не гонорар («подарок»), как архитекторы и корабельщики. Рабы имели собственность и находились под покровительством законов; казнить их можно было только по суду. Они были заклеймены, продавались, давались в залог, за их увечье вознаграждался господин. Земледелие было интенсивным, существовала частная земельная собственность, даже иммунитеты; землевладельцы или сами обрабатывали свою землю через рабов и рабочих, или отдавали внаймы. В стране обеспечивали безопасность, преследуя бандитов и бродяг. Торговля поощрялась и достигла большого развития, передвижение было свободно. Городской характер культуры и положение Вавилона содействовали тому и обусловили то, что вавилонское право было фактором развития денежного обмена, несмотря на то, что благородные металлы были привозные. Деньги появляются здесь раньше, чем где бы то ни было; серебро в отвешенных кольцах было мерилом цен при меновой торговле. Все это указывает на многовековое развитие в прошлом и заставляет видеть в вавилонской державе Хаммурапи продукт уже древней культуры.
Рассмотрим вкратце отдельные стороны кодекса Хаммурапи, прибегая для удобства к систематической группировке его постановлений.
Семейное право в древности вообще было сурово. В кодексе Хаммурапи оно уже несколько смягчено. Брак заключается после контракта между женихом или его отцом и отцом невесты, причем первый делает взнос и подарки, а последний дает дочери приданое. Из документов видно, что для брака требовалось разрешение родителей; несогласие одной матери могло служить препятствием. Брак без контракта не признается законным. Взнос и подарки теряются женихом в случае отказа с его стороны, но возвращаются вдвойне в случае отказа отца невесты; возвращаются они и в случае смерти бездетной жены. В идеале господствует моногамия; только в случае бездетности или болезни законной («главной») жены муж может взять наложницу, которая находится в подчинении и даже услужении у жены, или жена может ему дать рабыню; если у такой рабыни будут дети, она уже не может быть продана, но если она перестает понимать свое положение, закон предписывает ее заклеймить и снова обратить в рабство; если же при этом и у нее нет детей, госпожа может ее продать. Допускались смешанные браки между рабами и свободными; в таких случаях рабыня возвышалась до свободной, а свободная сохраняла свое социальное положение; дети в обоих случаях были свободны. Приданое оставалось собственностью жены: оно вообще признавалось принадлежащим «дому отца ее», и только находилось в пользовании у мужа. Долги жены, сделанные до брака, не связывали мужа; жена также могла в брачном договоре отказаться от ответственности за добрачные долги мужа. Развод был нетруден и стеснен для мужа только денежными соображениями, для жены — судебными формальностями. Если муж отвергал жену, от которой имел детей, то обязан был выплатить ей приданое и «сыновнюю часть». Бездетная жена могла быть отпущена с приданым и взносом, сделанным при браке мужем. Без всяких условий могла быть прогнана расточительная или неверная жена; муж имел даже право превратить ее в рабыню. Больная жена должна была оставаться на попечении мужа или могла уйти, получив назад приданое. Если муж попадал в плен, жена могла в его отсутствие выйти замуж только в том случае, если ей нечем жить; по возвращении из плена мужа она обязана была к нему вернуться, даже если успела вторично выйти замуж. Этого не было, если муж самовольно покидал дом и отечество, а также если муж отказывался жить с женой. За нарушение верности гораздо строже наказывалась жена: как и в других законодательствах, и здесь на поведение мужа обращается меньше внимания. Еще Уруинимгина хвалится: «Прежде женщины безнаказанно жили с двумя мужчинами, теперь их за это бросают в воду». В то время как виновная вместе с участником подвергалась утоплению, на неверного мужа можно было только жаловаться в суд в ожидании развода; клевета мужа на жену влекла за собой развод, клевета жены на мужа, в случае ее обличения и самовольного ухода жены, влекла за собой утопление. Особенно жестоко наказывалось убийство мужа: несчастную сажали на кол. Закон предусматривал также различные случаи кровосмешения и строго карал за них.
Отец мог отдать дочь в храм как иеродулу или посвященную Мардуку, т. е. с принесением в жертву божеству целомудрия. Тогда по закону она не могла иметь детей, но считалась свободной и пользовалась известными правами, отец мог дать ей в пользование приданое, или она сохраняла право на известную долю наследства, опять-таки в пользование. Родители могли продавать детей; документы доказывают, что такие случаи, вероятно, обусловленные нищетой, бывали. Кроме родных детей, вавилонская семья знала еще усыновленных, заменявших при малочисленности в древнем Вавилоне рабов и наемных работников, а также необходимых для культа бездетных после их смерти. Новые родители давали усыновленным свое имя и обязаны были их воспитывать и обучать какому-нибудь ремеслу. Если усыновленный не чтил своих приемных родителей, он должен был вернуться домой; он имел на это право, если приемный отец не заботился о нем и не равнял его со своими детьми. Приемный отец мог после рождения собственных детей отослать домой усыновленных; в таком случае он обязан был выплатить треть доли родного, но не из недвижимого имущества. Если усыновленный, будучи сыном иеродулы или проститутки, захотел бы искать своих родителей, то подвергался жестокому наказанию: у него выкалывали глаз.
Весьма обстоятельны законы о наследстве. Муж ничего не получает из приданого покойной жены — оно принадлежит детям; напротив, вдова получает целиком свое приданое и подарок мужа и вместе с детьми пользуется оставленным имуществом, без права отчуждения; если подарка мужа нет, то она вместо него получает равную с детьми часть наследства. Закон ограждает ее от притеснений взрослых детей, равно как и последних на тот случай, если мать их вступит во второй брак; при существовании несовершеннолетних детей даже само вступление в этот брак должно быть разрешено судом, который налагает опеку над имуществом детей: составляется инвентарь, и управление поручается второму мужу со строгим запрещением отчуждать что-либо.
Сыновья, независимо от происхождения от разных матерей, наследуют поровну, но отец мог при жизни завещать любому сыну недвижимое имущество. Женатые сыновья, получившие при жизни отца взносы для отцов своих невест, обязаны были выделить такие же своим несовершеннолетним братьям, чтобы те могли вступить в брак. Приданое матери делят все сыновья поровну; но подарок мужа (в браке) мать может завещать одному из них. Дети от двух браков матери делят ее приданое поровну; в случае бездетности второго брака вдовы ее приданое получают дети от первого брака. Дочери, получившие приданое, отстранялись от наследства; остальные получали равную с братом часть для пожизненного пользования; наследниками их являлись братья. Впрочем, отец при жизни мог выделить им часть и документально разрешить им завещать кому угодно. В таком случае «братья не могут предъявлять никаких претензий». Узаконенные сыновья наложницы наследуют вместе с законными, но последние пользуются преимуществом; неузаконенные должны довольствоваться получением свободы; дочь наложницы получает от братьев подарок для приданого. Особенно характерен следующий закон:
«Если отец иеродулы выделил ей часть и составил об этом документ, не упомянув в последнем, что она может завещать ее кому угодно, то в случае смерти отца ее поле и сад получают братья и обязываются удовлетворять ее, сообразно размеру ее части, зерном, елеем и молоком. Если же они не дают ей этого, сообразно ее части, и не удовлетворяют ее, то ее поле и сад должны быть переданы хозяину, которого она укажет, и тот должен содержать ее. Полем, садом и всем, что она получила от отца, она должна пользоваться пожизненно, но не продавать и не уступать никому. Ее же детская доля в наследстве принадлежит братьям».
Особый закон существовал для посвященной Мардуку: если отец при жизни ей ничего не отказал, она получала треть детской доли, но не могла сама распоряжаться ею, зато имела право кому угодно завещать ее. Мы видим здесь, скорее всего, стремление оградить интересы семьи не только от ущерба при переходе имущества в другой род, но и от поглощения частной собственности храмами: характерно, что нигде храм, в который посвящена дочь, не имеет права наследования, и везде имущество посвященной, так или иначе, связано с ее семьей. Нельзя в этом не видеть одного из проявлений заботы государства о семье и семейной собственности. Другие документы сообщают нам, что закон разрешил продавать поземельное имущество того или другого лица не иначе, как по соглашению всех членов рода и при подписи их на купчей крепости.
Законы о собственности. Проводится ясное различие между собственностью и владением. Частная поземельная собственность уже достигла полного развития. Лены были тесно связаны со службой и неотчуждаемы. Их нельзя было ни продать, ни купить, ни употребить на выкуп из плена. Небрежное отношение к лену, плохая обработка его и оставление в течение трех лет влекли за собой его потерю. Так, например, ридсабе, царские служилые люди, вероятно, солдаты, получая поле, сад и дом, не могли под страхом казни подставлять вместо себя других лиц, но, будучи не по своей вине оторваны от своего участка, получали его назад, если возвращались ранее трех лет. Начальники за притеснение солдат подвергались смертной казни. Преступления против собственности, как и во всех древних и средневековых обществах, карались жестоко; за воровство полагалась обыкновенно смертная казнь; за кражу со взломом через пролом стены в доме грабителя убивали у стены и закапывали на месте; за воровство во время пожара грозило сожжение. К вору приравнивался продавший потерянную вещь, а также ее покупатель, не доказавший, что он купил не заведомо краденое. Вором считался также укрыватель, или тот, кто помог чужому рабу бежать. Далее кодекс весьма обстоятелен в предписаниях о найме людей и домашних животных; цены варьируются по временам года; множество сохранившихся контрактов дополняют и освещают нам эти сведения.
Законы о долгах были сравнительно мягкими. Неоплатный должник мог быть лишен свободы кредитором, но последний отвечал перед судом, если его узник умирал от дурного обращения; если умирал его сын, то сын кредитора подвергался казни, если раб, кредитор платил треть мины и терял свои деньги. Рабство за долги было ограничено тремя годами. Неоплатный должник мог отдать в кабалу жену и детей, но через три года кредитор был обязан отпустить их.
Законы о земледелии имеют целью покровительствовать интенсивному хозяйству и созданию экономических ценностей, карая леность и небрежность, заботясь о регулировании орошения и отношений соседей. Обращается внимание на распашку пустырей, на садоводство и виноделие. Отношения между хозяином и арендатором определены со скрупулезной точностью. Особенно характерно, что в случае неурожая должник освобождается от платежа процентов. Допустивший по небрежности или злой воле неисправность или разрыв плотины подвергается ответственности и обязывается возместить соседу убыток.
Торговля и промыслы. Переход к денежному хозяйству совершился еще не полностью. Платежи могут производиться зерном и другими продуктами. Проценты за взятое в долг серебро должны были платиться серебром, за зерно можно было платить и зерном. Недобросовестное переложение этих двух ценностей влекло для купца потерю и капитала, и процентов. В кодексе говорится о капиталистах, занимавшихся крупными торговыми операциями, в числе прочего, при помощи агентов, коммивояжеров, разносчиков и т. п. Последние получали коммандит или аванс в деньгах или товарах. Потери должны были быть возмещены, а в случае полного неуспеха предприятия комиссионеры возвращали купцу его капитал вдвойне; если же они были ограблены на дороге, то могли поклясться и не платили ничего. Клятва требовалась также в тех случаях, когда одна из сторон пыталась обмануть другую. При отсутствии документов изданный товар или квитанции на полученные деньги купец платил штраф, в шесть раз превышавший стоимость, а комиссионер — в три раза. Имеются законы о найме судов, с таксами и обязательством отвечать за повреждения, возмещать убытки и т.д.
Из документов мы узнаем о существовании платежей переводом и о таких сложных операциях, как займы нескольких лиц сразу, превращении покупной цены в заем, пользовании данным на хранение и т. п. Или, например, упоминается такой случай, когда брался взаем продукт и возвращался в обработанном виде.
В статьях о представителях различных профессий, их вознаграждении, ответственности, еще господствуют довольно примитивные, чтобы не сказать варварские, постановления. Счастливый хирург получает 10 сиклей за знатного, 5 за простого, 2 за раба, но за неудачную операцию лишается рук. Излечивший быка или осла получает шестую часть его стоимости, а уморивший их неумелым лечением платит четверть их стоимости. Брадобрей, положивший на раба клеймо без ведома господина, лишается рук и т. п. Архитектор получает плату сообразно величине постройки, по мерке за каждую единицу пространства. Если дом обрушится и задавит хозяина, архитектор подвергается казни; если погибнет сын хозяина, казнят сына архитектора; если пострадает раб хозяина, то архитектор обязан возместить другим рабом и т. п. В случае замеченных погрешностей постройки ремонт ложится бременем на архитектора и т. п. Подобные же постановления приведены относительно корабельщиков, а также указаны платы различным рабочим и т. п.
Преступления против личности караются по принципу: «Око за око, зуб за зуб» — в буквальном смысле, если обидчик и потерпевший равны по социальному положению. Нанесший повреждение высшему карается денежным штрафом, а то и телесным публичным наказанием. Вообще система наказаний построена на системе талиона, как материального, так и символического. Так, непослушный раб лишается уха, дерзкий приемный сын — языка, виновная кормилица — грудей, неискусный хирург — руки и т. п.
Судопроизводство как из кодекса, так из документов еще не вполне ясно. В древности, кажется, судили жрецы «у врат храма». Теперь рядом с ними все более и более выступают светские («царские») судьи, вероятно, не без влияния царской власти, взявшей на себя правосудие и проводившей взгляд, что оно идет не от богов Ниппура, Сиппара или Ларсы, а из Вавилона, судебная палата которого объявлена верховной. Роль «храмовых судей» теперь сведена только к принятию показаний, делаемых под присягой перед изображением божества. Весь остальной процесс вели светские судьи по «царскому закону». Приводим, для примера, полностью один протокол процесса, касающегося недвижимости и происходившего при одном из преемников Хаммурапи, Аммидитане. Он интересен, кроме своей обстоятельности, тем, что указывает на пассивную роль замужней женщины, интересы которой на суде представлялись мужем, а также на существование в вавилонском праве продажи в кредит и на комбинацию продажи и залога — тонкость, свидетельствующую о высоком развитии правовых отношений.
«Аддилиблут отправился к судьям и изложил перед ними: «Один cap дома, составляющий часть двух саров дома, продан иеродулой Илушахегаль, дочерью Эаэлласу, в год, когда царь Абиешу посвятил свою статую, за 15 серебряных сиклей, — Беллиссуну, жрице Мардука, моей жене. Этот cap дома расположен рядом с домом такого-то и рядом с домом такого-то, сзади его дом такого-то. Я получил купчую, равно как Имикиса, ее сын, получивший по разделу два сара дома. Я заставил приложить его печать как свидетельство. Теперь же Илушахегаль, иеродула, дочь Эаэлласу, приложившего свою печать к купчей, требует у меня обратно мой cap дома».
Так он изложил (свое дело).
Так ответила иеродула Илушахегаль: «Один cap дома, составляющий часть двух саров дома, купленного мною у Беллиссуну, жрицы Замамы, я продала за 15 серебряных сиклей Беллиссуну, жрице Мардука, жене Аддилиблута. 15 сиклей серебром они мне не заплатили».
Так она ответила. Судьи отослали Илушахегаль домой, чтобы она или представила свидетелей о неуплате денег, или долговую расписку Беллиссуну на оставшуюся неуплаченной часть серебра. Этого не оказалось, и она не была в состоянии представить. Аддилиблут представил купчую, судьи выслушали и опросили свидетелей, имена которых подписаны на документе. Те подтвердили, что 15 сиклей, цену сара дома, Илушахегаль получила. Илушахегаль созналась. Судьи, разобрав дело, наказали Илушахегаль иеродулу за то, что она отреклась от своей печати. А настоящий документ, в действительности которого не может быть сомнений, они заставили ее выдать, а именно, чтобы впредь один cap дома, расположенный там-то (следуют имена соседей), как покупка Беллиссуну, жрицы Мардука, жены Аддилиблута, не оспаривался Илушахегаль, ее детьми, ее братьями и ее родом. Именем Мардука и царя Аммидитаны. Перед судьями»...
(Следуют подписи восьми судей, градоначальника, секретаря, печати Илушахегаль и суда.)
Судебные функции имели также градоначальники, во главе «старейших и именитых людей» города. Эти последние привлекались в тех случаях, когда требовалась проверка на месте и экспертиза или когда дело могло быть решено только местными людьми. Это собрание именитых граждан имело и другие функции, кроме судебных: перед ним заключались сделки, имевшие особенно важное значение, оно заведовало городским имуществом. Компетенция «вавилонских судей» распространялась на все государство; они принимали жалобы и апелляции, независимо от места жительства просителей, они толковали законы, их решения были обязательны для провинциальных судов.
Хаммурапи завершает свой кодекс следующим эпилогом: «Правовые постановления, изданные премудрым царем Хаммурапи, для водворения в стране истинного блага и хорошего управления. Я, Хаммурапи, царь несравненный. Черноголовыми, которых даровал мне Энлиль и господство над которыми поручил мне Мардук, я не пренебрегал, о них я не нерадел, я искал их благосостояния. С могучим оружием, врученным мне Замамой и Инанной, с премудростью, дарованной мне Эа, с разумом, которым наделил меня Мардук, я истребил врагов на севере (вверху) и юге (внизу), прекратил раздоры, устроил стране благосостояние, дал людям жить в безопасных местах, охранял их от нарушителей спокойствия. Великие боги призвали меня: я благодетельный пастырь, жезл мой — жезл привести; моя благая сень простерта над моим градом. На моем лоне лелею я жителей Шумера и Аккада; помощью моего бога-покровителя и его братьев они успокоены в мире; моя премудрость их покрывает. Чтобы сильный не обижал слабого, чтобы обезопасить вдов и сирот, начертал я в Вавилоне, граде, главу которого вознесли Ану и Энлиль, в Эсагиле, храме, основания которого непоколебимы, как земля и небо, чтобы творить суд земле, и издавать решения земле, и удовлетворять утесненного, мои драгоценные слова на моем памятнике и поместил их у моего изображения, как царя правды. Я — царь могучий среди царей. Мои слова изрядны, моя премудрость несравнима. По повелению Шамаша, великого судьи неба и земли, да воссияет моя правда стране; по воле Мардука, моего владыки, да не будет того, кто бы удалил мой памятник. В Эсагиле, которую я люблю, мое имя должно помниться вечно во благо. Утесненный должен подойти к моему изображению, как царя правды, прочесть надпись, внять моим драгоценным словам, и мой памятник должен выяснить ему его дело; он должен найти свое право, его сердце должно радоваться, говоря: «Хаммурапи — это воистину владыка, отец для подданных, покорный словам Мардука, своего господина, добившийся победы Мардука на севере и юге, увеселяющий сердце Мардука, своего владыки, навеки создавший благосостояние народа и порядок страны». Прочитав надпись, он должен помолиться за меня Мардуку, моему владыке, и Зарпанит, моей госпоже, от всего сердца. Тогда его боги, боги-покровители и боги, вступающие в Эсагилу, да одобрят его помышления ежедневно перед Мардуком и Зарпанит. Во веки веков, навсегда, царь, который будет в стране, должен соблюдать слова, начертанные на моем камне. Закон страны, который я дал, решения, которые я предписываю, он не должен изменять, не должен удалять моего памятника. Если этот государь премудр и может держать страну в порядке, он должен соблюдать слова, начертанные на памятнике... сообразно им должен он управлять черноголовыми, судить их, давать им решения, истреблять в стране злодеев и преступников, создавать своему народу благосостояние. Я — Хаммурапи, царь правды, которому Шамаш дал правосудие. Мои слова изрядны, мои дела несравнимы, возвышенны... они — образец для мудрого, чтобы достигнуть славы».
Далее следуют длинные призывания благословения сонма богов на хранителей законов и проклятия на тех, кто осмелится разрушить или присвоить себе памятник.
Несмотря на этот сонм богов и на благочестивый тон всей приписки, несмотря на то, что весь свод выдается за откровение Шамаша, несмотря, наконец, на то, что в затруднительных случаях дело решает клятва «перед богом» (по документам, главным образом, перед Шамашем или Мардуком), — все-таки законы не стоят на теократической основе, чужды религиозного и морализирующего элемента и с этой стороны отличаются от других восточных кодексов, не отличающих права от обычая и нравственности.
В этом отношении вавилонский свод законов резко отличается от законодательства Моисея с его ярко выраженным религиозным чувством. Это, впрочем, вполне понятно, если мы вспомним, что еврейский закон мы имеем в том виде, в каком он был внесен в священную книгу, тогда как вавилонские законы дошли до нас на современном официальном памятнике, в точных выражениях. Кроме того, в Моисеевом законодательстве видное место отведено сакральному праву, которое на столбе Хаммурапи опущено, так как законодатель имел в виду лишь потребности гражданского населения, а не храмов. Но, будучи по духу далеки от Синая, законы Хаммурапи сходятся с Моисеевыми в группировке, во фразеологии, во многих частностях, особенно в принципе наказаний за увечья, за кровосмешение, в постановлениях против имущественного вреда и т. п. Наибольшее количество аналогий приходится на так называемую книгу Завета (Ис. 21 — 23) и отчасти на Второзаконие; в первой законы редактированы в той же казуистической форме. В некоторых случаях мягче Хаммурапи (например, в положении женщины, отношениях детей к родителям), в других — еврейский кодекс, незнающий многих варварских наказаний, относящийся человечнее к рабам и слабым и отменивший за многие преступления (например, простую кражу) смертную казнь. Многие постановления Хаммурапи не имеют соответствий в Библии, и это — те, которые имели место только в обширном торговом и промышленном государстве, обладавшем представителями различных профессий. Некоторые совпадения Библии и вавилонского законодательства можно объяснить своего рода рецепцией вавилонского права еще в глубокой древности в Палестине, в то время, когда она входила в зону влияния империи Хаммурапи. Семейные отношения еврейских патриархов — наилучший комментарий к законам Хаммурапи. Можно сказать, что и Авраам, и Иаков, и Лаван жили по вавилонскому праву. Это не только видно из своеобразной, как бы чисто вавилонской полигамии, но, например, из спора Лавана с Иаковом, — в случае истребления скота хищными зверями убыток терпит владелец и т. п.
Свод законов, нормирующий юридическую жизнь Вавилонии, находит себе иллюстрацию и пополнение в бесчисленных деловых документах эпохи, отражающих эту самую жизнь и применение правовых норм. Мы уже иногда указывали на этот обширный и глубоко интересный материал, особенно ценный для юриста. Входить в его ближайшее рассмотрение мы не имеем возможности, но должны указать, что документы первой вавилонской династии убеждают нас в том, что право, кодифицированное Хаммурапи, действовало и до него, но что он внес в него изменения, смягчения и т. п. Точно так же и после него жизнь продолжала отбрасывать устаревшее. Доказательство этому можно усмотреть хотя бы в дальнейшей судьбе шумерских законов семейного права, в кодексе Хаммурапи и в судебной практике его преемников. Так, один из них предписывает: «Если муж скажет жене: ты мне больше не жена, то должен заплатить полмины серебра. Если же жена скажет мужу: ты мне не муж, то будет брошена в реку». У Хаммурапи первая половина удержана, что же касается второй, то она применена только к неверной и нерадивой жене и к жене военнопленного, изменившей ему без крайности в его отсутствие. Жена, ничем не виновная, напротив, по Хаммурапи, может жаловаться на неверного мужа и по суду получает развод. При преемниках Хаммурапи мы встречаем дальнейшие смягчения, и утопление заменяется обращением в рабство и т. п. Законодательство развивалось и до Хаммурапи, будучи преимущественным предметом заботы царей. Нам уже известны реформы Уруинимгины. В Британском музее есть табличка из Урука, содержащая шумерский оригинал некоторых законов Хаммурапи и относящаяся к его временам. На ниппурском фрагменте имеются шумерские пометки, очевидно, перенесенные с шумерского оригинала. Один из царей Урука, Сингашид, хвалится, что он установил максимальные тарифы. В одном из документов времен Сумулаилу, преемника Сумуабу, родоначальника первой вавилонской династии, прямо говорится, что этот царь «ввел право», что вполне понятно для второго царя города и династии. Хаммурапи, его четвертый преемник, основавший великую мировую вавилонскую державу, продолжал это дело. Он еще раз собрал и пересмотрел древние законы, смягчил, где мог, их грубость

 
 
Источники:
 
1. Тураев Б. История Древнего Востока; Мн.: Харвест, 2002
 
 
См. также:
 
Старовавилонское общество
Вавилон при касситской династии
Нововавилонское царство. История и общество
Нововавилонское царство. Хозяйственная жизнь

Захват Киром II Великим Вавилона

Набонид Вавилонский
(неизвестно - около 540 до н.э.)

Набопаласар Вавилонский
(неизвестно - 605 до н.э.)

Навуходоносор II Вавилонский
(неизвестно - 562 до н.э.)
Хаммурапи Вавилонский
(неизвестно - 1750 до н.э.)

 
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru